Феминизм шагает по планете

Тема феминизма сегодня – одна из обсуждаемых. ELLE о том, как феминизм стал частью поп-культуры и при чем здесь мода.

foo-vnutri

Если в 2013-м словом года был признан не­ологизм «селфи», то по окончании года текущего этот почетный статус должно получить слово «феминизм». Не то чтобы мировая история не помнила вспышек борьбы женщин всех возрастов за равно­правие, что бы оно ни предполагало. Но, видимо, именно 2016 год станет моментом, когда феминизм из полумаргинального движения оконча­тельно превратится в явление мирового масштаба, а по совместительству станет мощным инструмен­том поп-культуры.

Судите сами. Королева современной поп-сцены Бейонсе выпускает альбом, добрая половина песен в котором посвящена женской силе и эмансипа­ции. Дженнифер Лопес, никогда не отличавшаяся остро феминистическими настроениями, записыва­ет песню «Я тебе не мамочка», клип на которую от­четливо демонстрирует: покладистая домохозяйка образца 50-х – out, независимая и самодостаточная дама – in. Мадонна появляется на Балу Института костюма MET Gala в провокационном наряде, не оставляющем полета фантазии для лицезрения ее пятой точки, а потом выступает с публичным мани­фестом: мол, это было ее заявление, что женщина в любом возрасте и любой физической форме может позволить себе носить что угодно и в каком угодно контексте. И это – лишь единичные примеры того факта, что под феминизм сейчас можно подвести буквально что угодно: от категоричного несогласия с доминантой патриархальных ценностей до жела­ния оголить зад перед миллионной публикой.

Считается, что мы живем в эпоху постфеминизма – этот термин впервые предложила американский философ Джудит Батлер. Если вкратце, то постфе­минизм подводит черту под всеми предыдущими волнами феминизма (последняя из которых за­кончилась в 1990-е) и заявляет: женщине вовсе не обязательно отказываться от физической помощи или позволять мужчине принимать решения, что­бы называть себя феминисткой. Общество и так пришло к относительному равноправию полов, и главное – понимать, что ты не обязана отчитывать­ся за то, что твои действия или жизненная позиция не соответствуют пресловутому «как надо». И, как и любое явление, достигшее максимальной точки кипения и приобретшее черты массового, феми­низм стал простым и доступным способом показать, что ты прогрессивный, современный и модный. Чем и не преминули воспользоваться вышеупо­мянутые девушки, а заодно с ними – еще несколь­ко десятков певиц, актрис, режиссеров, моделей и так далее. Превращение феминизма поп-культурой в имиджевую историю не ново – вспомнить хотя бы самый очевидный пример, сериал «Секс в большом городе». Он вышел в ротацию как раз после того, как утихли круги на воде от третьей волны движения, и транслировал простую идею, которая, впрочем, до сих пор вызывает критические споры, – женщина имеет полное право на такую же позицию в вопро­сах личной жизни, как мужчина (право не вступать в серьезные отношения, не считать себя старой де­вой, если тебе перевалило за 30, и не искать любовь всей своей жизни). К слову, спустя много лет созда­тель сериала Даррен Стар признался, что изначально финал истории должен был быть другим – главная героиня так и идет по жизни одинокая и восхити­тельная, и ей не нужен никакой мистер Биг, чтобы чувствовать себя счастливой. В конце 1990-х – начале 2000-х образы девушек из «Секса в большом городе» выглядели вполне себе ролевыми моделями, а сам сериал – умелым примером того, как с помощью поп-культуры можно доходчиво и без назидатель­ного тона говорить о феминизме. Спустя восемь лет после выхода последней серии, когда подросло но­вое поколение, возможно, никогда в жизни не смо­тревшее похождений Кэрри и компании, режиссер и актриса Лена Денэм предложила свой взгляд на проблему, сняв сериал «Девочки» в лучших традици­ях постфеминизма. Итог – победа в премии «Эмма» в четырех номинациях сразу и многомиллионная любовь девушек и женщин по всему миру за от­кровенный разговор об отношении к абортам, бо­дипозитиве и проблеме сексуальных домогательств. Иметь возможность пропагандировать широким массам новую систему ценностей – большая побе­да. Но в какой момент социально оправданный жест принимает вид искусно срежиссированной поста­новки? Когда Эмма Уотсон с трибуны ООН произ­носит речь о равноправии полов – это сильно и убе­дительно. Но можно ли воспринимать всерьез слова о феминизме певицы, которая якобы посвящает аль­бом подробностям своего несчастливого брака, но при этом продолжает вести совместную жизнь с му­жем-изменником? Маленькие шаги, которые на про­тяжении десятилетий совершали адепты феминиз­ма, дали прекрасные результаты: женщины теперь могут рассчитывать на непредвзятую оценку своих способностей, а мужчины не обязаны регулярно до­казывать свою состоятельность, подавляя эмоции и целиком беря на себя груз финансовой ответствен­ности. Но как только эти идеи вкладываются в уста какой-нибудь звезды «из рода Кардашьян», вся суть ценностей движения идет под откос. Бейонсе, Ма­донна, Ники Минаж – эти женщины смогли доказать, что поп-индустрия отныне принадлежит им, о чем не устают сообщать в собственных песнях. Но что было раньше – феминистические постулаты, облаченные в формат очередного хита, или громогласная слава и популярность? «Говорить о силе женского со­общества – это тренд», – справедливо заметила в одной из своих недавних статей журналист The New York Times Ванесса Григориадис.

Есть еще один ракурс, который неизменно за­трагивается, когда речь заходит о влиянии пост­феминизма – как изменилась мода и каноны по­добающего внешнего вида для женщин. В конце концов, мы помним множество примеров, когда женский костюм и борьба за равноправие полов шли рука об руку. Помним, например, Амелию Блумер, заядлую велосипедистку, которая в се­редине XIX века одной из первых женщин стала носить нечто, напоминающее брюки, и обзаве­лась целым отрядом единомышленниц. Коко Шанель, которая объявила, что женщине вовсе не обязательно подчеркивать и преувеличивать свои вторичные половые признаки, чтобы чув­ствовать себя уверенно. Флэпперов 1920-х, не желающих быть просто демонстрацией достат­ка и состоятельности для своих мужчин и обра­тившихся к удобной, более свободной одежде, которая подходила их активному образу жизни. Юных активисток 1960-х, носивших непотребно короткие юбки в пику критиканам старой форма­ции. Power women 1980-х, для которых широко­плечий костюм стал не просто удобной рабочей униформой, а символом карьерного равнопра­вия с мужчинами. В каждый из этих периодов одежда была для феминистически настроенных барышень инструментом демонстрации своей социальной позиции. Эпоха постфеминизма, ко­торую мы сейчас переживаем, не стала исключе­нием. Помнится, все началось году в 2013-м, ког­да все заговорили о новой женственности – не агрессивно сексуальной, не предполагающей де­монстрации всех частей тела сразу (а порой и во­все никаких частей), довольно суровой и местами холодной. Тогда в поле зрения попала девушка нового типа – та, для которой одежда является не просто украшением в каноническом, патриар­хальном смысле этого слова, а комфортной обо­лочкой, если хотите – броней от внешнего мира. Со временем к дизайнерам вроде Фиби Файло и Рафа Симонса, долгое время несущим это знамя в одиночку, присоединились и другие, а классическая женственность в духе домохозяй­ки 1950-х или шекспировской Джульетты пере­стала быть единственным критерием привле­кательности. В плане моды постфеминизм дал нам многое. Например, показал, что бандажные платья и обувь в лучших традициях стрип-клубов – отнюдь не единственный способ привлечь вни­мание мужчин (уточнение – умных и прогрессив­ных мужчин). А наряды из категории «показать все, что скрыто» – не обязательный элемент для под­нятия самооценки. Сегодня концепция женской красоты простирается гораздо дальше, чем конту­ринг-мейкап в духе Кайли Дженнер, раздуваемые ветром длинные локоны и платье, открывающее ноги. Девушка не обязана себя искусственно при­украшать, если того не хочет. И как следствие, все больше представительниц прекрасного пола выби­рают в качестве униформы на каждый день не юбку- карандаш и туфли-лодочки, а удобные брюки и ло­феры, а для торжественного случая – не расшитое каменьями платье условного Elie Saab, а минима­листичный наряд со сложным кроем. Среди дизай­неров отказ от традиционной женственности каж­дый интерпретирует по-своему. Есть авангардный Джонатан Андерсон, который предлагает смелые идеи и не стремится лепить из женщины статуэт­ку. Или новые американские марки вроде The Row и Ryan Roche, играющие с oversize, приглушенной цветовой палитрой и свободными силуэтами. Есть Кристоф Лемэр и Надеж Ване-Цыбульски, достой­но продолжившая его дело на посту креативного директора Hermès. Есть, в конце концов, Миучча Прада – убежденная феминистка, которая вообще первая в конце 1980-х предложила концепцию «уродливой красоты» и придерживается ее до сихпор. Все возрастающая популярность именно такой формации дизайнеров – доказательство того, что эпоха женской объективации неуклонно движется к закату. И это – главное достижение постфеминиз­ма на почве моды и одно из главных в целом.

Итак, мы видим, как феминизм образца XXI века в визуальной культуре проявляет себя в двух ос­новных направлениях. С одной стороны, это такой символ, который можно применять для того, чтобы обеспечить успех музыкальному альбому/фильму/ ТВ-шоу и так далее. И если отбросить сомнитель­ные выпады отдельных поп-звезд, можно называть и вполне заслуженных ролевых моделей: ту же Лену Денэм, к примеру, или Эллен Дедженерес, которая шутит остроумнее любого мужчины. С другой сто­роны, благодаря избавлению от стереотипа о том, что самоцелью каждой женщины должны быть брак и семья, мы забыли про необходимость всегда вы­глядеть красиво в конвенциональном смысле слова и получили право одеваться так, как хотим (и как нам удобно). Безусловно, архаичные представления о том, что обязана делать женщина, а что – мужчи­на, все еще имеют своих адептов. Примерно среди половины населения Земли. Но мы на пороге гло­бальных перемен, и каждая из нас может сделать шаг навстречу дивному новому миру. Для начала – избавиться от бандажных платьев в гардеробе.

Текст: Ирина Дубина

No Comments Yet

Добавить комментарий