КОЛЛЕКЦИОНЕР РАССЕЛ КАПЛАН

Рассел-финалНеобычный лофт в урбанистическом стиле, в котором живет Рассел Каплан, – это место, где винтаж и современное искусство создают неповторимую эклектику.

Рассел Каплан никогда не считал, что возраст портит вещи. Когда-то он занимался торговлей антиквариатом, а сейчас владеет аукционным домом, который специализируется на изобразительном искусстве, антиквариате и коллекционных предметах – так что он внимателен к деталям, безошибочно угадывает сокровища в, на первый взгляд, неприметных вещах и является практически ходячей энциклопедией во всем, что касается дизайнерских решений 20-го века и современного искусства. Тем не менее, создается впечатление, что сам город, и все, из чего он построен, вплоть до кирпичей и цемента, сопротивлялось ему. Когда в начале 2000-х годов Рассел начал поиски нового дома в самом сердце исторического центра Йоханнесбурга, – города, где раньше жили старатели и шахтеры – инвесторы сомневались в будущем этого района, и уровень вложений был рекордно низким. Как следствие, цены на недвижимость тогда достигли минимума. Ирония состоит в том, что это еще больше усложнило задачу для Рассела: «В те времена купить можно было только все здание целиком. Ни части здания, ни чердаки, ни даже отдельные этажи продаже не подлежали». Что еще хуже, избыток старых зданий, многие из которых были просто брошены владельцами на произвол судьбы, привел к тому, что практически невозможно было взять ипотечный кредит. Проведя в безрезультатных поисках два года, Рассел опустил руки. Он говорит: «В конце концов, я купил земельный участок в пригороде. Мне с самого детства казалось, что жить нужно непременно в городе. Но казалось, что в городе Йоханнесбурге мне жить не суждено». А затем совершенно неожиданно раздался звонок от риэлтора, который сообщил, что нашел именно то, что искал Рассел – часть здания в квартале Брамфонтейн, чуть севернее главного железнодорожного вокзала города. «Когда я пришел посмотреть на это место, то увидел пугающее офисное здание без окон, растрескавшуюся штукатурку и серые полы», – вспоминает Рассел. – «Но я был в восторге. Я продал свой участок в пригороде, выкупил этаж и полностью перестроил все внутри. У меня сложилось впечатление, что я покупаю себе участок неба над головой». Единственными ограничениями для фантазии Рассела, которой было, где разгуляться на 295 квадратных метрах, служили уже существующие линии электропроводки и канализации, которые проходили в определенных секциях здания через все семь этажей (которые также продавались отдельно как квартиры). А в остальном Рассел буквально имел в своем распоряжении чистое полотно, на котором мог творить, что душа пожелает – чему он был очень рад. «Я хотел, чтобы пространство оставалось открытым», – говорит Рассел, объясняя, почему он, заручившись поддержкой архитектора, начал работу с конструкционных работ и водопровода – сначала они организовали кухню и ванную и «наметили границы жилого пространства и спальни». В то время граница эта имела вид чуть ли не простой занавески. Рассел также превратил балкон, выходящий на север и расположенный за ванной, в закрытую террасу, благодаря чему в квартире появилось нужное пространство «со свежим воздухом».

Стеклянные ширмы расширяют пространство, а на полу перед ними расположился лимитированный принт к «9 фильмам» Уильяма Кентриджа и винтажные глобусы, часть которых служит лампами
Стеклянные ширмы расширяют пространство, а на полу перед ними расположился лимитированный принт к «9 фильмам» Уильяма Кентриджа и винтажные глобусы, часть которых служит лампами

Рассел поясняет, что со временем в квартире многое изменилось. «Когда я только въехал, интерьер был куда более минималистичным», – говорит он, осматривая внутреннее пространство своего дома, где с годами появилось множество поразительно разных вещей и предметов – мебель, ширмы, просто предметы, которые Рассел нашел для себя интересными… Предметы в стилистике шинуазри стоят рядом с итальянским стеклом, африканскими тотемами, деревянными вещами в скандинавском стиле. «Я таким вижу мир», – говорит Рассел, объясняя такой подход к дизайну. – «Это близко мне, моей природе. Я собираю, коллекционирую, получаю удовольствие от вещей».

Китайская ширма XIX века делит пространство гостиной на удобные зоны, картина Симона Стоуна и надпись «Я – оптимист» Бретта Мюррея украшают диван, а скульптуры Морин Куинн и Родан Кейн Харта расположились на столике из мрамора и меди, ковер, имитирующий шкуру леопарда и дискобол привносят дух эклектики
Китайская ширма XIX века делит пространство гостиной на удобные зоны, картина Симона Стоуна и надпись «Я – оптимист» Бретта Мюррея украшают диван, а скульптуры Морин Куинн и Родан Кейн Харта расположились на столике из мрамора и меди, ковер, имитирующий шкуру леопарда и дискобол привносят дух эклектики

Предметов искусства в этой квартире хватило бы на целую галерею, так что они с трудом помещаются на стенах, столах – и даже стоят в куче на полу. В личной коллекции Рассела (где все предметы одинаково горячо любимы) есть и вещи, выполненные по индивидуальному заказу, и приобретенные у других владельцев, и просто случайные находки. Здесь собраны работы самых известных представителей искусства ЮАР, начиная от произведений скульптора Эдуардо Вилла, знаковой фигуры в мире мультимедиа Уильяма Кентриджа и художника и автора гравюр Роберта Ходжинса до принтов, картин, фотографий, скульптур и даже инсталляций таких художников как Пенни Сиопис, Бретт Мюррей, Джони Бреннер, Стивен Коэн, Конрад Ботс, Серж Ален Нитеджека, Джоди Бибер и Саймон Стоун.

На стене – работа «Словарь дьявола» Конрада Боутса, скульптура Родан Кейн Харта и бронзовая скульптура  Морин Куинн
На стене – работа «Словарь дьявола» Конрада Боутса, скульптура Родан Кейн Харта и бронзовая скульптура Морин Куинн

Район, в котором живет Рассел, за девять лет, прошедших с момента переезда, тоже очень изменился. Теперь это не периферийный и второстепенный по значению квартал, здесь вращаются значительные средства, и жизнь бьет ключом. Сегодня Брамфонтейн – это территория досуга, бизнеса, искусства и культуры, и при этом жилой район. Суматоха и суета, царящая здесь, принесла с собой, увы, и много шума с улицы, но эту проблему Рассел решил, установив новые ставни с северной стороны квартиры и изолировав спальню от досадных помех извне. «Сейчас мне нужно немножко больше уединения», – говорит Рассел. – «Но квартира создает и удивительное ощущение уюта, комфорта. Я могу закрыть дверь и забыть обо всем этом безумии снаружи!».

Спальня воплощает дух эклектики – минимум мебели и огромное количество декоративных деталей на стенах
Спальня воплощает дух эклектики – минимум мебели и огромное количество декоративных деталей на стенах

Среди других «мягких» штрихов в общей картине можно назвать недавно приобретенный ковер для гостиной. «У меня девять лет не было ковра!» – восклицает Рассел. – «В конце концов, меня посетила мысль, что он здесь все же необходим». Честно говоря, вовсе не удивительно то, что Рассел посмотрел себе под ноги лишь столько времени спустя. Практически вся южная сторона квартиры – это стекло от потолка до пола, прозрачная стена, через которую открывается потрясающий вид на город, с его небоскребами и стальными мостами, на снующие туда-сюда машины, на никогда не гаснущие огни города, отражающиеся в стеклянных, хромированных и зеркальных поверхностях квартиры. «Когда я приходил сюда в самом начале, еще до переезда, я просто сидел на кушетке и смотрел», – вспоминает Рассел. – «Это почти то же самое, что смотреть на океан. Ведь город тоже постоянно движется – в своем неповторимом ритме».

 

ТЕКСТ: Nechama BRODIE

ФОТОГРАФ: Greg COX

СТИЛЬ: Sven ALBERDING

No Comments Yet

Добавить комментарий