ПРОСТАЯ МЕЧТА МАРИОН КОТИЙЯР

GettyImages-474453308Практически каждая роль Марион КОТИЙЯР становится событием мирового киноискусства. А все начиналось с «простой» мечты – стать актрисой. Предельно искренне, живо и эмоционально Марион рассказала ELLE о самых дорогих работах в кино и главной роли – мамы.

МИСС КОТИЙЯР, ВЫ РАБОТАЛИ В СОВЕРШЕННО РАЗНЫХ ПРОЕКТАХ, ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ РАСЦВЕТОК И МАСТЕЙ – ОТ АРТХАУСНЫХ ФРАН-ЦУЗСКИХ ФИЛЬМОВ ДО ГОЛЛИВУД¬СКИХ БЛОКБАСТЕРОВ. КАКОЙ СТИЛЬ ВАМ БОЛЬШЕ ВСЕГО НРАВИТСЯ?
У меня нет предпочтений, я люблю, когда все всегда происходит по-разному. Мне не нравится сравнивать прjекты, потому что я не вижу в этом никакого смысла. Любимый проект – правильный проект, для правильного человека, с которым я работаю. Я могу гармонично вписаться в любой жанр ровно до тех пор, пока режиссер уважает меня и не пытается поставить в какие-то искусственные обстоятельства, неудобное положение, чтобы что-то вынуть из меня. Если во мне это есть, я смогу это выдать без всякого давления, которое в моем случае не работает.
А ЧТО МОЖЕТ ПОСТАВИТЬ ВАС В НЕУДОБНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ?
Например, ситуация, когда кто-то пытается разозлить меня или создать обстоятельства, которые не подходят моему персонажу, только для того, чтобы я как-то на них отреагировала. Это на 100% контрпродуктивно и ведет к противоположному эффекту. Я злюсь, или не могу нормально играть, или, что бывает чаще всего, начинаю смеяться. Я не могу принимать всерьез подобный подход.

ПОЧЕМУ НЕТ? МНОГИЕ РЕЖИССЕРЫ, НАСКОЛЬКО Я ЗНАЮ, МАНИПУЛИРУЮТ ТАКИМ ОБРАЗОМ АКТЕРАМИ.
Потому что я вижу, в чем заключается фокус. И еще по¬тому, что мне необходимо искреннее отношение и подлинные чувства. Мне нужно, чтобы мы с режиссером говорили на одном языке и были на одной стороне. Однажды была ситуация, когда режиссер позволил себе то, чего я никак не ожидала, но мне это даже понравилось, поскольку отлично вписалось в структуру фильма. Но вы знаете, иногда режиссеры могут влепить тебе пощечину, чтобы якобы «разбудить», – со мной такое не случалось, но бывало с моими друзьями. Так вот я бы такого точно не потерпела. Мне нужно быть полноценным участником процесса, человеком, которому доверяют.
СЕГОДНЯ ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ СЕБЯ УВЕРЕННЕЕ, ЧЕМ НА ЗАРЕ КАРЬЕРЫ?
Нет. Я думаю, неуверенность и со¬мнения – это часть меня. Ощущение уязвимости присуще многим актерам. Когда я только начинала давать интервью, вести разговоры (которым вообще-то полагается быть искренними и задушевными) с совершенно незнакомыми людьми, – это был кромешный ужас. Но постепенно я научилась жить с этим, ладить с журналистами и приручила свою уязвимость. Даже скорее привыкла к ней. Но тем не менее для меня по-прежнему очень странно разговаривать по душам с кем-то, кого ты не знаешь, и кто задает тебе подчас очень личные вопросы. Это странно, согласитесь. Но именно сейчас я чувствую себя хорошо. Мне нравится совершать открытия и прыгать в неизведанное, где нет никаких гарантий безопасности.
ПОЭТОМУ ВЫ С ТАКОЙ ОХОТОЙ ПРИНИМАЕТЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ИЗ ГОЛЛИВУДА?
Это исключительно удача. Я и представить не могла, что когда-нибудь буду работать за пределами своей страны и особенно в Соединенных Штатах Америки. Я из того поколения актеров, которое выросло на американских фильмах, они взрастили во мне мечту стать актрисой, поэтому сыграть в Голливуде было чем-то запредельно прекрасным, о чем я не могла и помыслить. Так что мне очень- очень-очень повезло.
ВЫ НЕ ТОЛЬКО ИГРАЕТЕ В ГОЛЛИВУДЕ, ВЫ ЕЩЕ И ПОЛУЧИЛИ «ОСКАРА» ЗА ФИЛЬМ «ЖИЗНЬ В РОЗОВОМ ЦВЕТЕ» О ЖИЗНИ ЭДИТ ПИАФ…
Мне повезло, что этот безумец Оливье Даан (режиссер картины. – Прим. ELLE) поверил в то, что я смогу сыграть великую Эдит Пиаф. Он изменил мою жизнь. Конечно, как актриса я мечтала играть в кино, но никогда не думала о карьере в Голливуде, просто потому что была уверена – это невозможно. Голливуд даже не появлялся в мечтах. Моя мечта была другой и очень простой – рассказывать истории с экрана, делать кино. И без всякого Голливуда я всегда жила с чувством, как невероятно мне повезло, что я занимаюсь делом, которое люблю. Но вы же знаете, что многие французские актеры и режиссеры предпочитают не связываться с американской киноиндустрией, даже если их приглашают в Голливуд. Франсуа Озон как-то сказал мне, что, цитирую, «американцы уважают тебя ровно до того момента, пока ты живешь в своей стране. Как только ты приезжаешь в Америку, все уважение заканчивается».

Однажды я была в Каннах в компании одной французской актрисы, очень талантливой, невероятно красивой, и в какой-то момент ко мне подскочил мой американский агент, буквально схватил меня за подол платья и прошептал: «Познакомь нас! Я хочу с ней встретиться!» Я подошла к актрисе и сказала: «Мой американский агент хочет встретиться с тобой». А она ответила: «Да мне все равно! Я не говорю по-английски, и мне вообще неинтересно кино, которое они там снимают». Я удивилась, что она даже не захотела назначить встречу и сразу отказалась от всего. И мне пришлось упрашивать ее! Я говорила что-то вроде: «Ну это же опыт, ты никогда не знаешь, как все закончится и чем обернется…» Так что, вы понимаете, все очень индивидуально. Некоторые люди совсем не интересуются происходящим за океаном. У других наоборот. Но, еще раз повторюсь, я не ставила цель покорить Голливуд, и я не считаю, что опыт в американском кино – мое главное достижение в жизни. Мне просто всегда хотелось быть актрисой.
ВСЕГДА?
Мои родители – актеры, и я все детство была окружена актерами. Точнее, я была окружена потрясающими рассказчиками, окутана их невероятной энергетикой. Это было что-то фантастическое. Когда я была ребенком, я смотрела пьесы, совсем не предназначенные для младшей аудитории, но я помню эти моменты очень-очень ярко. Обычно это случалось, когда няня по каким-то причинам не приходила, и мама брала меня и моих братьев на трехчасовой спектакль о какой-нибудь Древней Греции или о чем-то подобном. Мы там с ума сходили – и мама с нами заодно. (Смеется.) Я помню актеров, которые дружили с моими родителями, я видела их в повседневной жизни, знала их как обычных людей, а потом на сцене они вдруг перевоплощались в собак и кошек. И это было настоящее безумие! Насколько я себя помню, я всегда – всегда! – мечтала стать актрисой.
ПОМНИТЕ СВОЙ ПЕРВЫЙ ВЫХОД НА СЦЕНУ? ЧТО ВЫ ИСПЫТАЛИ?
Я была еще совсем маленькой, мне было года четыре или пять лет. Моя мама играла в одной пьесе, и режиссер попросил меня исполнить небольшую роль. Я до сих пор в точности помню, где находился этот театр. Там было огромное пианино, на полу сидела женщина, которая по сценарию была моей матерью. Но в то же время моя настоящая мама стояла здесь же, на сцене. И это повергало меня в крайнее замешательство! Я упорно не понимала, с какой стати все говорят такие странные вещи и почему я должна притворяться, что моя мама лежит на полу, когда она стоит вот там! Это был мой первый раз на сцене.
ВЫ ПРИВОДИТЕ СВОЕГО СЫНА НА СЪЕМОЧНУЮ ПЛОЩАДКУ ТАК ЖЕ, КАК ВАША МАМА КОГДА-ТО ПРИВОДИЛА ВАС В ТЕАТР? ВООБЩЕ, ЧТО-ТО ИЗМЕНИЛОСЬ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ С РОЖДЕНИЕМ РЕБЕНКА?
Да, привожу. И да, изменилось – теперь мне нужен очень хороший мастер по макияжу. (Смеется.) Бессонные ночи дают о себе знать, но с другой стороны, ты познаешь силу, которая рождается в тебе в тот момент, когда на свет появляется новая жизнь. Это выражение уже стало общим местом – да, конечно, жизнь меняется и приоритеты становятся другими. Любой родитель знает, что, какая бы гроза ни бушевала вокруг, тебе достаточно взглянуть в глаза своему ребенку и все сразу становится хорошо. Рождение ребенка – это революция, которая происходит со всеми твоими чувствами. Это делает тебя сильнее, энергичнее, мощнее. На самом деле увеличивается и растет все – кроме разве что продолжительности сна.

REX FEATURES/FOTODOM.RU

 

 

No Comments Yet

Добавить комментарий